Откликаясь на 90-летие красно-белых, обозреватель «Новой газеты» Алексей Поликовский утверждает, что спустя десятилетия комбинационный футбол «Спартака» стал предвестником будущего.

«…Бесков передал этот стиль Романцеву, а Романцева критиковали за то, что все эти остроумные штучки несовременны в век тотального футбола мускулистых атлетов с ногами сорок пятого размера, играющих в беспрерывное давление. И правда, спартаковская интеллигентная круговерть выглядела каким-то ретро-футболом на фоне скоростных команд и, бывало, ломалась в столкновении с грубой силой. Но теперь оказалось, что это было не прошлое, а будущее. Теперь в этот красивый футбол с обилием мелких пасов и слаженных текучих маневров играет феноменальная «Барселона», в которой, безусловно, есть спартаковские черты. Так сыграл бы «Спартак», если бы на поле вышли лучшие спартаковцы всех времен Нетто, Амбарцумян, Хусаинов, Папаев, Ловчев, Черенков, Титов.

Но «Спартак» – это не просто команда, это магическое место со своими законами, своей атмосферой и своей гравитацией. Иначе как объяснить, что сменяются поколения игроков, а в игре «Спартака» по-прежнему остается нечто такое, что можно назвать и врожденной артистической небрежностью, и принципиальным пролетарским раздолбайством.

Этих свойств никогда не было в суровом армейском ЦСКА, за которое издавна болели военные, и в дисциплинированном милицейском «Динамо», которому симпатизировали работники органов, а в «Спартаке», за который болели артисты МХАТа и слесари автокомбината №1, такая легкая смесь пижонства, ленцы и шика была всегда. Как это мироощущение сохраняется в команде, где половина игроков не говорит на русском, я не знаю. Но даже иностранцы, попадая в этот круг жизни, почему-то вдруг приобретают типичные спартаковские черты: аргентинец Пареха начинает ошибаться на ровном месте, чех Сухи умудряется забывать, что он защитник, ирландец Макгиди воспаляется красной страстью и не попадает в ворота с трех метров… Так играть нельзя! Но они так играют, потому что это какой-то всегдашний, вечный, неисправимый, кривой и любимый, как сама Москва, московский «Спартак», – повествует автор.