Известный специалист Анатолий Бышовец вспомнил о тех временах, когда он тренировал донецкий "Шахтер".

— Став главным тренером донецкого "Шахтера", вы волей-неволей вступили в противостояние с Лобановским, который возглавлял в ту пору киевское "Динамо". В чем это выражалось?
— Соперничество ощущалось и на поле, и вне его — скажем, в прессе. Понятно, что мне влиять на какие-то процессы в "Динамо" при всем желании было бы непросто...

— ...да и Валерий Васильевич вряд ли мог как-то поучаствовать в жизни "Шахтера"...
— Думаю, рычаги влияния у него были — через сборную, через контакты с другими людьми. Ему, в частности, постоянно поступала информация о том, что в стане горняков происходило, и интерес к этой теме не ослабевал. Утро его начиналось с обсуждения того, какая тренировка накануне была в Донецке.

— Да вы что?!
— Это действительно так — я знаю точно, поскольку в штабе "Динамо" у меня было много друзей. Так же и в мою бытность в "Зените" происходило — Юра Морозов тоже ему звонил, и они обменивались мнениями, но это, наверное, нормальное явление...

Из книги Анатолия Бышовца "Не упасть за финишем".

"Интриг хватало — достаточно вспомнить один из показательных "уколов", который должен был скомпрометировать мою работу. Ахметов как-то мне говорит: "Был в Киеве, и Валерий Васильевич сказал мне, что после тестирования в сборной состояние игроков "Шахтера" от оптимального далеко. Да что там — хуже, чем у других". Я был потрясен: "Мы тоже проводили тестирование, вот результаты. Пожалуйста, попросите в Киеве прислать данные сборной". Мы посмотрели — все игроки "Шахтера" проходили по параметрам для основного состава. "И что же это? — спрашиваю.— Почему результат лучше, чем у "Динамо"?". Ахметов не поленился набрать Лобановского и спросить: как же так? На что тот, не моргнув глазом, объяснил: "Вы меня неправильно поняли. Я имел в виду, что результаты у ваших ребят хуже, чем в прошлом году" — и это была не "невинная шалость".

— Вы пожимали друг другу руку перед матчем и после?
— Мы нормально общались — напряжение нагнетали те, кто его окружал.

— Как вам работалось с Ринатом Ахметовым?
— Это один из президентов, с которым было очень легко и комфортно. Не могу не отметить, во-первых, его отношение к игрокам, понимание ценности и значимости футбола, а во-вторых, моральные качества, порядочность. Для меня первый признак величия человека — это умение держать слово...

— Он никогда обещаний не нарушал?
— Нет, и проблема заключалась лишь в том, что мой приход в Донецк был несвоевремен, потому что никакие коррективы нельзя было внести. Да, завоевали только серебряные медали, потому что матч с "Динамо", определявший судьбу золота, сыграли в Донецке вничью. В тот вечер с Лобановским я не общался — на пресс-конференцию он не пришел. Вместо него Толя Пузач явился, а у нас были прекрасные отношения, и я могу только самые добрые слова сказать и о нем, и обо всех, с кем приходилось играть. Даже тем, с кем не очень приятно было общаться по жизни, отдаю должное: это были великие игроки.

...Он не пришел, но сам результат, мне кажется, как-то нас, может, и примирил. Лобановский не был для меня человеком, которого я не воспринимал как специалиста, как личность — это было явление, с которым ты мог либо смириться, либо...

— Анатолий Федорович, мастерство футболистов с тех пор, когда вы играли, изменилось? Нынешние ребята лучше?
— Они стали профессиональнее, у них изменился менталитет. Игроки понимают: футбольная жизнь, которая может обеспечить материальную независимость, скоротечна.

— Кого из гениальных футболистов — человек пять — вы назовете?
— А их и так можно по пальцам руки перечислить: Пеле, Кройфф, Марадона... Гениальным, наверное, был и Стрельцов, потому что его глубина понимания футбола находилась за гранью пяти чувств.

— Олег Блохин — гений?
— Я бы так не сказал.

— Андрей Шевченко?
— Вряд ли.

— Кто же из них, по-вашему, лучше?
— Думается, Шевченко, хотя... Все-таки Андрей в "Милане" играл и куда больших результатов достиг, чем Блохин, — я это имею в виду.

— На ваш взгляд, легионеры сегодняшнему украинскому и российскому футболу нужны?
— Несомненно, но их качество должно быть улучшено, а количество ограничено, например, до пяти в каждой команде.

— Вы были первым тренером теперь уже экс-наставника национальной сборной Украины Алексея Михайличенко, вели его с детства, ну а сейчас поддерживаете отношения?
— К сожалению, мы не общаемся.

— Почему?
— Потому что есть, очевидно, в его поступках инерция того, что происходило и происходит в киевском "Динамо".

— Он классным, на ваш взгляд, был футболистом?
— Выдающимся — его отличало глубокое понимание футбола и высочайшее исполнительское мастерство, но, мне кажется, Алексею все-таки не удалось себя реализовать до конца. Он был достаточно универсален: мог на высшем уровне сыграть в любой зоне и в любой фазе игры. Сегодня, кстати, это требуется от всех игроков, но в моем понимании Михайличенко — универсальная индивидуальность, а не посредственный универсал.

— Вы хорошо известны как эрудит, театрал, любитель музеев, а игроки "Шахтера" вспоминали, как вы читали им Чехова и настаивали, чтобы они учили английский. Должен ли футбольный тренер, на ваш взгляд, быть интеллектуалом?
— Во-первых, он обязан знать больше, чем подопечные, во-вторых, его внутренний мир должен быть, безусловно, богат (думаю, Македонский не случайно стал лучшим полководцем, ведь учителем у него был Аристотель), и наконец, третье: черпать вдохновение в работе можно только у великих, обогащая себя культурой. Буквально пару недель назад вместе с народным артистом России — нашим земляком из Днепропетровска Александром Степановичем Ворошило я был на концерте Пласидо Доминго и еще раз убедился, что талант — вещь потрясающая...

— ...небесная сфера...
— Получил ни с чем не сравнимое удовольствие, а еще заряд такого энергетического вдохновения, которого, учитывая возраст, не ожидал.