Бывший защитник сборных СССР, СНГ, Украины и России Ахрик Цвейба вспомнил о том, как выступал в киевском "Динамо" под руководством Валерия Лобановского.

- Когда вы приняли приглашение Лобановского, тбилисцы пытались вас удержать?
- Я жил на базе и, как всякий молодой парень, мечтал о своей машине. Когда собрался в Киев, меня вызвал министр внутренних дел Грузии Горгадзе: "Я из своего фонда выделю тебе денег на новую машину. Оставайся - у нас будет свой чемпионат, будем выходить на европейский уровень".

Ахалкаци с Асатиани тоже что-то предлагали, уговаривая остаться. Но меня звал сам Лобановский - я твердо решил ехать в Киев.

- Чем занимались на итальянском чемпионате мира, который пропускали из-за травмы?
- Лежал в номере. С гипсом перемещаться особо не получалось. Смотрел все матчи по телевизору. Со мной был Резо Чохонелидзе, представлявший компьютерную фирму, спонсора сборной. Тот самый, что потом в "Милане" и киевском "Динамо" работал. Наша база находилась в Чокко, в горах. Лобановский хотел повторить систему ЧМ-86. Живем в высокогорье, проходим групповой этап на усталости, а затем спускаемся и играем плей-офф на упрощенке. Из Чокко команда на четырех вертолетах летела минут 40 в Пизу, а оттуда на самолете - в Бари. Но лидеры-то сборной были уже в возрасте: два первых матча мы проиграли и не вышли из группы.

- Что за забастовку устроили игроки после вылета?
- Не давали серьезные суммы за отборочный цикл. Я-то в нем не участвовал, но опытные футболисты, многие из которых собирались завершать карьеру, очень ждали этих денег. Решили, что пока не решат финансовый вопрос, команда из Италии не улетит. Колосков, Симонян и Тукманов устроили целое совещание, вели переговоры. Лобановский пытался решить вопрос дипломатически, не доводя до скандала.

- Ваш самый запоминающийся разговор с Лобановским?
- У СССР только наладились дипломатические связи с Израилем и мы поехали на товарищескую игру в Тель-Авив. Я находился на таком психологическом подъеме, что не терпелось поскорее сыграть, готов был всех порвать. Начинаем матч: у меня тактические ошибки идут одна за другой. Хочу везде успеть - и никуда не успеваю. Делаю ненужный подкат - нам забивают. После первого тайма меня меняют. Сижу в раздевалке - клянусь, слезы текут.

В Киеве Лобановский меня вызывает: "Что произошло? Испугался или перегорел?". - "Честное слово, Валерий Васильевич, такой настрой был… Перегорел". "Такое бывает с молодыми. Ничего страшного. Работай дальше". Лобановский был немногословен, но находил такие выражения, что из его кабинета выходил мотивированным и уверенным в себе.

- После того как Лобановский уехал в Эмираты, вас приглашал "Тоттенхэм". Почему остались в Киеве?
- Мы с Пашей Яковенко действительно уже собирались уходить. В "Динамо" тогда оказалось сразу два главных тренера - Пузач и Веремеев. И перед Лигой чемпионов они нам говорят: "Даем вам с Пашей 100 тысяч - год побудете в Киеве, а потом поезжайте". Сказался еще и наш менталитет - не решились ехать без знания языка.

- Но потом все-таки стали колесить по просмотрам. Какой особенно запомнился?
- Приехали с Саленко в "Карлсруэ". Но быстро выяснилось, что нас там никто не ждал. Тем не менее выпустили на товарищескую игру - против московского "Динамо" Газзаева. Успели сыграть всего десять минут. У бокового судьи во время бега стало плохо с сердцем. Моментальная смерть. Вот и весь просмотр. А потом выяснилось, что на то же место "Карлсруэ" пригласил Андрея Чернышова, моего друга и партнера по сборной. Проводил Саленко в Испанию, где он благополучно подписал контракт с "Логроньесом", а сам вернулся в Киев.

- Как оказались в "Камазе"?
- Прозевал закрытие трансферного окна и пришлось ехать в Набережные Челны. Перекантовался там несколько месяцев. Валерий Четверик создал команду по сути в заводском цехе и с первенства области довел ее до высшей лиги. Еще Ваня Яремчук в "Камаз" приехал, но его не успели заявить и при мне он не играл. Набережные Челны запомнились удивительным весельем на стадионе. Отец Четверика, казак, работал там директором и во время матчей заводил болельщиков игрой на гармони.

- На Евро-1992 вы поехали в составе команды-фантома - сборной СНГ, за которую через полгода после распада Союза играли грузин Цхададзе и три украинца. Неразбериха тяготила?
- Конечно. Ни флага, ни гимна. Вместо флага поднимали олимпийские кольца и гимн олимпийский играли. Как сироты какие-то, а не сборная огромной страны. Причем команда-то отличная была. В отборочном турнире обошли Норвегию и Италию с Виалли и Манчини.

- Главная байка того турнира, что от шотландцев в третьем туре разило перегаром, а Михайличенко уговаривал их сдать матч.
- Да не было ничего такого. Все пошло оттого, что Михайличенко и Кузнецов тогда за "Рейнджерс" играл. Дело-то как было. В первом туре выигрывали у чемпионов мира немцев, но на предпоследней минуте пропустили от Хесслера. С голландцами по нулям сыграли. Шотландцам в последнем туре уже ничего и не надо было, а нас ничья устраивала, чтобы выйти в полуфинал. Но они на кураже сыграли, а у нас ничего не получилось. После матча все в шоке находились. Гробовая тишина в раздевалке. Сборной не стало.

- И через пару месяцев вас позвали играть за Украину.
- Виктор Прокопенко пригласил на игру с венграми. Цымбаларь, Никифоров, Саленко тоже ведь поначалу играли за Украину, но, поскольку матчи были товарищескими, и они и я в итоге смогли сделать окончательный выбор в пользу России.