37-летний болгарский легионер "Амкара" рассказал о своем конфликте с главным тренером Гаджи Гаджиевым.

─ Поймите меня правильно, иначе я поступить не мог, ─ говорит Пеев. ─ Ведь после кубкового матча с "Динамо" Гаджиев также позволил себе грубость в мой адрес. Моя жена тогда даже удивилась, что я промолчал, не ответил. Сейчас ситуация повторилась. Я уже не мог терпеть. Было задето мое достоинство.

─ Почему вы не появились на поле в матче с "Зенитом" с первых минут?

─ Гаджиев мне ничего не объяснял. Впрочем, это решение тренера, тут нет никаких претензий. Думаю, все 120 минут мне было бы выдержать трудно.

─ Показалось, что тренеры настраивали вашу команду на откровенно жесткую игру против лидеров "Зенита"?

─ Нет! Никаких грязных установок не было. Просто не хотели уступать, верили, что нам по силам пробиться в финал Кубка России. Я не увидел ничего такого жесткого, шла мужская борьба, возможно, желание победить у нас где-то перехлестывало.

─ Что же случилось на последних минутах игрового времени?

─ Мы получили право на штрафной. Предложил исполнить удар Джикии, он правша. Мяч ушел на угловой. Я побежал подавать. Метров за десять до углового флажка, Гаджиев закричал, чтобы я не трогал мяч. Это за минуту до серии послематчевых пенальти! Почувствовал недоверие со стороны главного тренера, потерял уверенность. Несмотря на это взял на себя ответственность, пошел пробивать первым. Увы, промахнулся. Ответственности с себя, разумеется, не снимаю.

─ Как развивались дальнейшие события?

─ В раздевалке Гаджиев меня спрашивает: "Чего руку не подаешь?", и начал кричать матом. Я пытался объяснить, что в моем нереализованном пенальти есть доля вины тренера. Гаджиев даже слушать не хотел. "Я что ли был пенальти?", ─ произнес тренер, и снова посыпались маты. Тут уже не выдержал я. Очень некрасивая ситуация получилась.

─ С экрана телевизора или на послематчевых пресс-конференциях Гаджи Муслимович казался мудрым, спокойным, выдержанным и рассудительным тренером…

─ Именно таким он начал работу в "Амкаре". Очень хорошо общался с игроками, его разборы игр и установки где-то даже напоминали великого тренера Валерия Лобановского (Пеев играл в киевском "Динамо" под началом Лобановского в 2001-2002 годах. ─ прим.). Но что с ним произошло в этом году? Я не знаю…

─ Такое отношение Гаджиева проявилось только к вам или к другим игрокам «Амкара»?

─ Я готов говорить только за себя. Не хочу заниматься интригами. Зачем мне нужно обманывать футбольную общественность, если все равно я близок к тому, чтобы завершить карьеру?!

─ Но ведь Гаджиев неоднократно говорил о вашей роли в команде, с этого года предоставил вам статус играющего тренера?

─ Это было номинально. Ни в какой тренерской работе я не участвовал. Готовился к играм, выполнял установки тренера.

─ Руководство "Амкара" не хочет сжигать мосты и предполагает, что вы можете остаться в клубе, например, в должности функционера?

─ Я благодарен руководителям. У меня со всеми хорошие отношения. Но! При Гаджиеве в "Амкаре" я не останусь ни в каком качестве! Контракт разорван. Сейчас я планирую улететь в домой, в Болгарию, к любимой семье. Что дальше? Посмотрим… Я не боюсь, что придется завершить карьеру. Впрочем, силы продолжить выходить на поле остаются.

─ За девять лет выступлений за "Амкар" у вас случился самый серьезный конфликт с главным тренером?

─ Кто-то говорит, что я конфликтный человек? Не согласен. Да, Станислав Черчесов хотел убрать меня из команды. Такой у него был стиль работы с авторитетными игроками, вспомните историю в "Спартаке" с Титовым и Калиниченко? В итоге нас с Сираковым вернули. Сейчас у меня прекрасные отношения с Черчесовым. Поздравляем друг друга с днем рождения, я желаю ему успехов в Польше. Славолюб Муслин? В том случае я умышленно пошел на конфликт. Видел, что происходило в команде. Очков не было, "Амкар" выпадал из премьер-лиги. Хорошо, что ко мне, в том числе прислушались, и команда чудом спаслась. Для меня судьба "Амкара" ─ не пустой звук.