Экс-футболист киевского «Динамо» Алексей Михайличенко, которому сегодня исполняется 55 лет, вспомнил о важных этапах своей игровой карьеры.

— Есть разные болезни, но в вашей профессии существует еще и такое понятие, как «звездная болезнь». Болели?
— Я удачно ее обошел. Я слишком долго карабкался наверх, поэтому, когда уже туда вылез, все настолько быстро пролетело, что некогда было смотреть вниз.

— Через какие искушения в футболе довелось пройти? И что вы самого серьезного в юности набедокурили?
— Мне повезло играть в таких командах, где меня окружали одни звезды. Это «Динамо» (Киев) и сборная Советского Союза, «Сампдория» с «Рейнджерс». Не зазнаешься. У меня всегда были образцовые примеры, на которых я и равнялся.

— Что бы вы хотели изменить в вашей карьере?
— Я фаталист по жизни. Избежать травм, считаю, было невозможно. Как и невозможно было избежать тех или иных ситуаций. Вот разве что... У меня ведь первый переход должен был состояться не в «Сампдорию», а в «Рому». И первый контракт у меня был подписан именно с «Ромой». Но команды между собой не договорились. На дворе стоял еще 1989 год, вся команда улетела в Америку, а я остался на операцию. Все расходы на себя взяла «Рома», президентом которой был Дино Виола. Он очень хотел, чтобы я играл у него. Все восстановление после операции я проводил на базе «Ромы». Руди Феллер еще шутил над Джузеппе Джаннини — дескать, тебя обменяют, так что готовься играть в шапке по снегу, твое место займет Михайличенко! Кстати, этот контракт с «Ромой» у меня дома хранится. И я могу только догадываться, какие загвоздки возникли между клубами, что помешало состояться трансферу.

Возвращаясь к теме травм. Первая предпосылка того повреждения, из-за которого я в итоге не поехал на ЧМ-1990, случилась годом ранее в игре с Австрией (0:0). Я повредил плечо, но плохо его залечил.

Цитата из интервью Михайличенко: «Весной 1990-го перед поездкой на мировое первенство в Италию мы играли с израильтянами, которые недостаток мастерства старались компенсировать грязной игрой. Вот и толчок в спину, после которого я упал на руку, не успев сгруппироваться, был из разряда нечистых приемов. Почувствовав сильную боль в плече и увидев выпирающую из-под футболки кость, крикнул разминавшемуся за воротами нашему запасному голкиперу Дмитрию Харину: «Вправь руку!» Когда же Дима с круглыми глазами стал махать доктору, я понял: не вправит... Так чемпионат мира для меня закончился, даже не начавшись.

Уже позже, осмысливая произошедшее на Земле обетованной, я вспомнил, как чуть раньше, в игре чемпионата страны с «Зенитом», я, делая подкат, «сломал» Николая Ларионова, из-за чего он тоже в Италию не поехал. Понятное дело, фолил я неумышленно, но, видно, «сверху» пошла оборотка».

— Какая позиция вам была ближе: опорного полузащитника или атакующего ?
— В олимпийской сборной я играл больше атакующего — в середине составлял тандем с Женей Кузнецовым. В 1987-88 годах, когда Заваров стал играть под нападающими, я уже «сел» в опорную зону. А вот в «Рейнджерс» я играл левого полузащитника.

— И как?
— Да без проблем. Я же начинал на этой позиции. Единственное, в Шотландии другой футбол. Там мячи перелетают через центр поля.