И снова интервью из прошлого. Вернее сказать - монолог легендарного форварда Виталия Старухина, записанный много лет назад Юрием Юрисом.

"Воистину судьба играет человеком, хотя сам он играет всего лишь в футбол... Родился и вырос я в Белоруссии и не думал по молодости, что придется покинуть родные места в поисках футбольного счастья. Не уйди тогда из Минска Александр Александрович Севидов, привлекавший меня, совсем еще пацана, к матчам дублеров, все могло обернуться иначе.

Нет, нет, я не ропщу, не жалуюсь на судьбу, даже считаю ее вполне удавшейся. Какая-то справедливость , житейская закономерность все-таки существует и торит себе дорогу через ухабы случайностей. "Случайно" уехав из Минска (как много позже скажет один известный футболист, "пришла пора служить в армии"), я провел отведенные Законом о всеобщей воинской обязанности два года в одесском СКА и подался в провинциальный клуб - полтавский "Строитель".

Откровенно скажу, что интерес был во многом меркантильный: в Полтаве сразу дали квартиру, что для женатого человека - первое дело. А кроме того, я никогда в облаках не витал, воздушных замков не строил, старался жить по правилу "от добра добра не ищут". Словом, Полтава меня устраивала вполне. Но ведь судьба, судьба...

С приходом на пост старшего тренера "Строителя" Юрия Николаевича Войнова, я попал в сборную Украины, а стало быть - в поле зрения многих специалистов. К тому же за клуб второй лиги играл прилично: на месте опорного полузащитника забивал в сезон 25 мячей. Начались искушения: то в Запорожье зовут, то в Днепропетровск. Будили чистолюбие. И оно, наконец, проснулось, когда приехал "вербовщик" из Донецка - Алексей Дрозденко. А рекламу в "Шахтере", как позже выяснилось, мне уже создавал, как смог, Саша Васин, с которым мы играли в Полтаве, только он отправился в Донецк годом раньше. В конце концов после дебатов на семейном совете мы с женой принимаем окончательное решение: едем! "Донбасс, - говорила Лариса, - это надежно".

Приехали. 1972-й год. "Шахтер" под управлением Олега Петровича Базилевича решает задачу возвращения в высшую лигу. Заканчивается первый круг, однако я играть не могу. Не имею права, ибо нарушена "инструкция о переходах". Ведь из Полтавы меня никто не отпускал. Тогда тренеры "Шахтера" идут на хитрость, даже на конфликт с футбольным кодексом. Поскольку мне необходима игровая практика, они решают, что буду выступать за дубль... под чужой фамилией. И пошло... В протокол игры заносится: "Геннадий Черных" (был такой парень среди резервистов "Шахтера"), а на поле появляюсь я. Никто из новых соперников в лицо меня не знает, судьи - тем более. По крайней мере, так рассуждали наставники команды, но один раз чуть не "прокололись". В Кутаиси я забил торпедовским дублерам три красивых мяча. После игры окружили местные болельщики, тренеры: маска, мы тебя знаем, давай к нам! Но не выдали, не настучали наверх. Грузины - народ благородный.

И все же доиграть сезон спокойно "в подполье" не получилось. Вынужденно отказавшись от своей фамилии, я не смог отказаться от удовольствия забивать почти в каждом матче. А протоколы игр дублеров поступают в Федерацию футбола. Вполне естественно, что их внимательно изучал Евгений Иванович Лядин, тогда старший тренер юношеской сборной страны. Шлет он в Донецк телеграмму-приказ: прибыть на тренировочный сбор футболисту Черных... Не помню уж точно, как вышли из щекотливого положения руководители донецкой команды, кажется, отбили ответ, что, мол, бедняга Черных тяжело травмирован и лежит в больнице. А мне пришлось снова поменять фамилию...

Только на исходе сезона в товарищеском матче со сборной Кубы в Донецке я, наконец, появился на публике как Старухин. Выиграли мы 1:0, и гол был моим. Ну, а весной 1973 года, когда с переходом все утряслось, провел первый официальный матч за "Шахтер". Играли в Дзержинске, на Кубок страны с запорожским "Металлургом". Забил два мяча (выиграли, если память не подводит, 2:0) и получил в качестве приза лучшему игроку приемник ВЭФ. Первую награду в большом футболе.

Наконец, первый матч чемпионата - дома со "Спартаком". У них Саша Прохоров в воротах - землячок, тоже минчанин. Увидел меня перед игрой, округлил глаза: "Ты здесь? Не ожидал... Неужели забьешь?" Как в воду смотрел: я забил..."