Вратари Шахтера всегда на виду. Андрей Пятов – один из самых титулованных игроков в истории донецкой команды. Анатолий Трубин, ярко проявив себя в Шахтере, теперь играет на самом высоком уровне и является основным голкипером сборной Украины.

Дмитрий Ризнык в этой компании предшественников не теряется. И доказательством тому может служить уникальное достижение - два приза Лучшему футболисту Шахтера 2024 и 2025 годов.

- Каждый помнит свой первый футбол. У меня, к примеру, это был не столько сам матч, сколько антураж чемпионата мира 1978 года, когда с трибун в каком-то невероятном количестве летел серпантин. У тебя какие первые воспоминания о футболе?
- Мы с братом были у бабушки. Я тоже не могу сказать, что хорошо помню тот матч – был слишком маленьким и просто ползал по полу. А брат смотрел игру и это был матч сборной Украины. Не скажу, что прямо был под впечатлением, но через какое-то время начал интересоваться, а потом потихоньку и разбираться. Так увлечение футболом и пришло.

- Большинство пацанов играют в школе, во дворах. Далеко не все идут в секции. И уже единицы - проходят этот путь до конца и посвящают футболу всю жизнь. Как у тебя проходили эти этапы?
- Точно так же. Начинали с пацанами во дворе. Потом в школе нас отобрали в команду для участия в турнире «Кожаный мяч» в Полтаве. И завертелось.

- Мануэль Нойер на вопрос, почему он стал вратарем, ответил просто - меня тренер поставил, у меня не было выбора. А у тебя?
- Я сначала был правым защитником. А потом дело случая - мальчик упал на щебенку и не было запасного вратаря. Я стал на ворота, мы выиграли, и мне так понравилось, что я сам уже становился.

- То есть тебя не заставляли?
- Нет, я сам. Там, правда, были еще свои нюансы – лишний вес, но то уже такое.

- Хоккейные вратари, когда вырастают, признаются, что жалеют, что сделали такой выбор. В них в каждом матче десятки раз на сумасшедшей скорости летит шайба. Что скажет футбольный вратарь о своей непростой судьбе?
- Мне кажется, что у хоккеистов все совсем иначе. У футбольных вратарей бывает, что в пылу борьбы может «прилететь» в лицо или, как говорится, ниже пояса. Но в целом ничего страшного. Другое дело, что в любом виде спорта вратари должны жертвовать собой, спасать команду.

- А как же прыжки в грязь, в лужи в плохую погоду?
- Это больше чувствуешь в детстве, когда играешь не на профессиональных полях. Тогда да – приходишь на поле, видишь в своей штрафной большую лужу и думаешь: «Ну вот, придется в нее падать сейчас». Но это до первого прыжка. Когда уже мокрый – становится все равно.

- Ты доволен тем, что фактически тебе не приходилось подолгу быть вторым вратарем в команде? В том числе и в Шахтере.
- У каждого свой путь. У меня он такой. С другой стороны, это же не просто потому, что я пришел и стал в ворота. У вратарей всегда есть конкуренция за единственное место в составе. Из полевого игрока можно «слепить» кого-угодно. И есть немало примеров, когда футболист в течение карьеры менял амплуа. У вратаря так не получится.

- Я думаю, специфика вратаря Шахтера - особенно в УПЛ - понятна: работы не так много, но зато все немногочисленные удары нужно по возможности отбивать. Это сильное давление?
- В любой работе есть ответственность. Возможно, у нас она чуть больше, потому что мы последнее звено у ворот. Но если говорить о давлении… Нет, не давит. Скорее все-таки я бы говорил об ответственности, а не о давлении.

- Была в Шахтере династия вратарей Чановых - отец и два брата. И вот была история. Приехал Виктор Чанов с молодежного чемпионата мира, где чемпионами его команда не стала, и говорит: «Я сделал все, что мог». На что отец ответил: «Раз пропускал, значит не все». Это вратарский максимализм или ты тоже думаешь, что в любом эпизоде можно сыграть лучше?
- Мне кажется, что это не столько был профессиональный разбор полетов, сколько разговор отца с сыном. Вратарь не может сделать всю работу один – нужна команда, нужно, чтобы все жертвовали собой при необходимости, давали максимум на футбольном поле. А неберущиеся мячи все же есть.

- Вот как!
- Ну, конечно. Если ты находишься в одном углу, а бьют в другой, то как ни крути… Мы же обычные люди (смеется).

- Прошлогодний матч с ПСВ, в котором ты установил рекорд Лиги чемпионов по количеству сэйвов, - самый интенсивный в твоей жизни?
- Трудно сказать. Могу утверждать, что он был одним из самых болезненных, потому что с одной стороны, да, у меня насчитали много сэйвов, но в итоге мы ту игру проиграли. И получается все эти усилия были не в счет.

- Как же не в счет – 15 сэйвов в матче Лиги чемпионов!
- Но мы не взяли тогда ни одного очка. Главный итог – команда проиграла. А я себя выше команды не ставлю.

- Эдерсон, который долгое время играл в Манчестер Сити, утверждает, что после гола переживает секунд 10. Это необходимое качество вратаря?
- Да, это очень важное качество. Можно даже меньше. Нельзя «завязнуть» в этом голе, постоянно думать о нем, когда игра продолжается. Закончится матч – будет время подумать, проанализировать, разобрать с тренерами. И это правильный профессиональный подход. А на поле – отбросить все мысли в сторону и продолжить играть. Это больше присуще детскому футболу, когда коришь себя за ошибку и допускаешь их еще больше – только психологически загоняешь себя все больше.

- Есть и совсем необычные для стороннего человека вещи. Например, целая теория, которой придерживается Куртуа, о том, что замысел бьющего можно предугадать, по углу наклона бедра. Реально ли оценить в пылу игры еще и такое?
- Здесь в большей степени речь идет об анализе соперника перед игрой. Изучение сильных сторон того или иного футболиста, манеры игры. То есть это не какой-то прогноз, это аналитическая работа, результаты которой можно применить потом в матче.

- Голкипер - единственный игрок, который видит все поле. Ты - современный тип вратаря, который отлично играет ногами. Чувствуешь ли себя эдаким дирижером, который в зависимости от ситуации намеренно замедляет или ускоряет игру?
- Конечно. Вратарей с детства учат разговаривать, подсказывать своим партнерам, контролировать игру и оказывать влияние. Повторюсь, что вратарь – последнее звено, и если соперник проходит оборону, то опасность возникает уже возле твоих ворот. Поэтому с детства важно научить вратарь общаться с защитниками, координировать их действия, расставлять.

- Что от тебя чаще всего слышат защитники? «Вышли»?
- Да нет (смеется). «Вышли» - это не про Шахтер.

- Тогда что?
- «Спокойнее». Кричать будешь уже потом, когда, не дай Бог, какой-то опасный момент у ворот, а кто-то не добежал. А какого-то специального «кодового» языка у нас нет. Все зависит от ситуации на поле. Нужно подсказывать, чтобы предотвратить момент.

- О новых правилах ФИФА уже наверняка слышал. Как думаешь, насколько это действительно повлияет на ритм игры?
- Думаю, что игра станет быстрее и интенсивнее. Как я понимаю, изменения в правилах нацелены на то, чтобы пресечь задержку времени. Посмотрим.

- Еще одни враги вратарей - производители мячей. Долго приходится привыкать к очередной разработке?
- Сейчас быстро можно адаптироваться к любому мячу. Достаточно буквально пары тренировок, и уже понимаешь, как мяч летит. Один тяжелее, другой – легче. В моей карьере, по крайней мере, не было, чтобы какой-то новый мяч поставил меня в тупик в игре.

- Вратари, как и сама игра, эволюционировали. Наверное, из последних революционеров - Нойер. Где для тебя проходит грань между «оправданным обострением» и «неоправданной авантюрой»?
- Это все очень индивидуально. Я бы сказал, что все идет «от головы». Где ты посчитаешь, что можешь рискнуть – значит пойдешь на риск. А если не уверен, то сами понимаете. Здесь все важно: и менталитет футболиста, и ситуация, которую нужно мгновенно просчитать.

- Какое самое большое заблуждение о вратарях ты бы хотел развеять раз и навсегда?
- Что вратари – это не футболисты (смеется).

- Если бы мог дать один совет 17-летнему себе, начинающему карьеру в профессиональном футболе, что бы это было?
- Не останавливайся. Я доволен той дорогой, которой иду в футболе. Временами она тяжелая, но это закаляет. Главное – не сдаваться и не падать духом.